17 Января 2017 в 09:07 1039

Чему научил нас 2016 год

Почему государства продолжают богатеть, а их граждане становятся все беднее

Президентские выборы в Австрии, прошедшие 4 декабря, стали говорящим финалом печального года. В стране к власти едва не пришел националист-праворадикал.

Неуверенность и страх, которые испытывают сегодня многие, напоминают стихотворение Уистана Хью Одена «1 сентября 1939 года»: «Гибнут надежды умников/ Позорного десятилетия».

Это был год, когда многие страны качнулись вправо – к лидерам и политическим партиям, служащим интересам отдельных групп и узким идентичностям. Этот тренд – не просто краткосрочное отклонение: разворот к жесткой политике частично вызван продолжающимися экономическими переменами, достигшими точки взрыва.

Бедняки и средний класс наблюдают, как исчезают рабочие места и сокращаются доходы, и начинают бунтовать против статус-кво, упорно игнорируя тот факт, что поддерживают лидеров, лишь ухудшающих ситуацию.

Главная причина этих проблем лежит не в росте иммиграции и не в международной торговле, как уверяют популисты, а в активном распространении новых технологий. Рабочие места у людей отбирают роботы – или же производство уходит в развивающиеся страны, поэтому мировой ВВП продолжает расти. Однако выгоды от этого роста распределяются неравномерно, а некоторые категории людей вообще теряют всё. Во многих странах неравенство увеличивается на фоне отрицательных темпов роста ВВП. Например, сейчас рост ВВП составляет -3,3% в Бразилии, -10% в Венесуэле, -1,8% в Аргентине и -0,8% в России. В других странах, допустим, в Японии и Италии, экономика растет, но очень слабо.

Защита прибыли не должна стать оправданием рыночного фундаментализмаВ частности, Китай и Индия растут достаточно неплохо. Но Индия только бросила гаечный ключ в свой двигатель, запустив крайне плохо продуманную программу демонетизации. Китай пока сохраняет высокие темпы роста, но при этом полностью игнорирует тот факт, что рост корпоративного долга ведет к увеличению неустойчивости экономики. Вследствие этого возникают серьезные угрозы, маскирующие (и одновременно усиливающие) новые финансовые предложения с высокой доходностью. Что еще важнее, уровень занятости в промышленной сфере падает, несмотря на заявления китайских чиновников о том, что выпускники просто «делают паузу перед тем, как начать строить карьеру». В 1995 году доля зарплат в ВВП Китая равнялась 53%, а на данный момент эта цифра сократилась до 47%.

Номинальный уровень безработицы в США находится на спаде, но эта тенденция скрывает куда более неприятный тренд. Официальная статистика демонстрирует, что среднее благосостояние американских домохозяйств сейчас хуже, чем в 1999 году, хотя совокупный ВВП на душу населения вырос, причем значительно. Это означает, что все выгоды от роста ВВП получили богачи.

За этими трендами стоят две основные силы: технологические инновации, которые одновременно неизбежны и желательны; и отток доходов от рабочих к тем, кто владеет роботами, отбирающих у людей рабочих мест, который не является ни неизбежным, ни желательным. Проблему часто описывают, как «труд против труда»: рабочие в развитых странах конкурируют с рабочими из развивающихся стран. На деле же это проблема борьбы труда с капиталом. В конце концов, сокращается только количество рабочих мест в промышленном секторе, а вовсе не производство.

Возьмем для примера ситуацию с компанией Eastman Machine в Буффало, штат Нью-Йорк. Производство возвращается, но в несколько иной форме, чем в предыдущие десятилетия. Eastman Machine производит технику и инструменты для текстильного сектора, и экспортирует половину того, что производит – часто в такие развивающиеся страны, как Бангладеш или Вьетнам. Ключом к успеху компании является то, что она почти не использует человеческий труд; на нее работают 122 человека, расходы на зарплаты составляют всего 3% от общих производственных затрат.

Есть еще одна проблема. Теперь, когда новые технологии позволяют создавать новые, масштабные виды экономической деятельности, компании вроде Eastman Machine, сделав крупные вложения на начальном этапе, могут производить свои товары с мизерными затратами на производство. Это сделало определенные рынки более олигополистическими – или даже монополистическими. И тренд сохранится.

К тому же, поскольку теперь компании владеют все более подробной информацией о своих покупателях и потребителях, они могут вести политику ценовой дискриминации, с легкостью выжимая из потребителей весь доход. Эти перемены создали новые задачи для регулирования.

Джон Мейнард Кейнс, сколько бы пророческих вещей он не сказал относительно экономической жизни, совершил одну большую ошибку. В опубликованном в 1930 году эссе «Экономические возможности для наших внуков» он предсказал, что в ближайшие 100 лет все крупнейшие экономические проблемы будут решены, и все, что будет нас беспокоить – чем занять время. Но он не сумел предсказать, что экономические проблемы будут постоянно развиваться. Например, бизнес-стратегии постоянно меняются, поскольку каждый раз, когда государства принимают законы, которые должны служить интересам потребителей, производители находят новые способы повернуть все в свою пользу.

Нам нужны новые, инновационные законы, способные обратить тренды растущего неравенства и монополизации рынков. Такие меры могут включать идеи, которые раньше казались радикальными – к примеру, распределение прибыли корпорации между сотрудниками, а также новые схемы защиты потребителей для предотвращения ценовой дискриминации.

Разумеется, такие законы не должны уничтожать мотивацию предпринимателей производить товары, вводить инновации и расширять свой бизнес. Но защита прибыли не должна быть оправданием рыночного фундаментализма. Если 2016 год и научил нас чему-то, так это к тому, что, полагаясь на «невидимую руку рынка», можно навлечь на себя социальный и политический кризис.

Разумеется, если вы попытаетесь сейчас защитить инновационные формы государственного вмешательства в экономику с целью борьбы с неравенством, вы рискуете услышать в свой адрес обвинения в «симпатиях к коммунизму». Как-то, будучи в Калькутте, я рассказывал маме о предстоящей международной конференции по проблемам социальной защиты, на которую должны были приехать ведущие экономисты мира. Позже я услышал, как она хвасталась двоюродной сестре, что я готовлюсь к встрече с другими «коммунистами», на которой мы будем обсуждать, как сделать мир лучше. Маме 90 лет, и она спутала слова «экономист» и «коммунист». Современные тролли таким оправданием похвастаться не могут; все, что их отличает – это упрямая приверженность ко все более опасному статус-кво.

Каушик Базу, Профессор экономики в Университете Корнелл, бывший главный экономист Всемирного Банка.

По материалам http://nv.ua

Copyright: Project Syndicate, 2016.
www.project-syndicate.org
 
,